«Некоторым не нравится, что itишник зарабатывает больше, чем электрик», — Алексей Геращенко
Экономика
«Некоторым не нравится, что itишник зарабатывает больше, чем электрик», — Алексей Геращенко
15:47 11.05.2016
1877
Рассказать друзьям

Финансист Алексей Геращенко к преподаванию экономики пришёл уже после «интенсивной практики» в банковской и финансовой сфере. Длительное время он был финансовым директором крупных украинских предприятий, где выстроил современную систему управления финансами.  В 2010 и 2011 годах Алексея Геращенко признали одним из лучших финансовых директоров Украины по версии журнала «&Финансист».

Традиционно есть разрыв между теорией и практикой экономики. К преподаванию я пришёл, задумываясь над тем,  как те или иные экономические процессы объяснить людям. Чтобы они не жили мифами, а использовали эти знания в своей жизни осознанно и с пользой

 

Алексей Геращенко, финансист

Разработал авторский курс финансового менеджмента для Киево-Могилянской бизнес-школы (KMBS). Также является автором общедоступных курсов по экономике и финансовому менеджменту на интернет-платформе «Prometheus» и автором книги «Экономика ХХI», которая вышла в 2015 году в издательстве «Фолио» и быстро вышла в топ продаж книг по данной тематике.

Сейчас готовит свой новый общедоступный бесплатный курс «Предпринимательство. Собственное дело в Украине», который должен помочь тысячам украинцев задуматься над возможностью самореализации в предпринимательской деятельности.

— Алексей, Вы рассказываете людям об экономике. Как украинцы ориентируются в этой сфере?

— У украинцев на этот счёт есть много мифов. Например, люди считают, что экономика – это, прежде всего, конкретные фамилии. Что, мол, приходит человек к власти в Харькове, Житомире или в Мариуполе, и всё устроит так, что сразу станет легче жить. Такое ошибочное мнение тянется из нашего советского прошлого. С тех времён, когда общество жило в тоталитарной системе. Я до сих пор помню, как мне в детском садике и в школе говорили, что бедные люди  хорошие, а богатые — плохие.

— Да, и от личной инициативы отучивали.

— Отучивали. Сейчас не все замечают, насколько сильно это влияет на нас сегодняшних. Ведь люди продолжают говорить о том, что надо забрать деньги у олигархов, и всё сразу наладится. Всё забрал у всех олигархов, всем раздал, и тогда якобы у всех всё станет хорошо. Но если перевести этот ход мысли в цифры, то забрав у всех олигархов, продав всё кому-то (непонятно, правда, кому) и раздав средства украинцам, получим ситуацию, в которой каждому человеку достанется меньше тысячи долларов. Они быстро потратят на свои нужды, но не станут зажиточнее, в целом ничего не изменится. Здесь нет решения.

— А когда же адекватные решения наконец появятся?

— Пока в Украине глобально не воспринимают таких понятий, как саморегуляция, рынок. Некоторым все еще не нравится, что «айтишник» зарабатывает больше, чем электрик, якобы это нужно обязательно исправить. Суть же рыночной экономики в том, что невозможно просто так взять и отрегулировать процессы вручную, частными решениями. Решает не какой-то один человек. Решает спрос на конкретные услуги: на ту или иную музыку и кино, на тот или иной продукт. Вы не можете отрегулировать мой спрос — мне вот это нравится, и всё. Если таких, как я, много, спрос на этот продукт будет высоким, а его создатель разбогатеет.

— Что предприниматели делают правильно, а что — нет?

— Украинские предприниматели, за некоторыми исключениями, мыслят краткосрочно. Компании, которых на Западе ставят в пример, стремятся к успеху в длительной перспективе. А вот руководители условных «Криворожстали», «РосУкрэнерго», мыслят, в первую очередь, как «недальновидные хлеборобы»: посеяли, собрали, и хорошо. Это стратегия одного года. В этом основное отличие. Нет дальнего горизонта. Когда ты предприниматель, и тебе говорят, что можно договориться с чиновником и получить прибыль здесь и сейчас только потому, что в госбюджете на текущий год такие расходы предусмотрели, то предприниматели в основном соглашаются. Но что дальше? Стабилен ли твой бизнес, если он зависит от решения чиновника или временной конъюнктуры?

— А в парламенте есть «долгоиграющая» стратегия?

— Ну, здесь ещё хуже, чем мышление «одного года». У нас бюджет подписывают, когда все сроки уже прошли. «Лишь бы был». По телевидению нам то и дело рассказывают: «задача – пережить зиму», «этой зимой мы обошлись без российского газа». А что дальше? Неясно.

Видение на пять и больше лет — должно быть. Много государственных программ в Европе закладывают именно таким образом. Два подхода работают параллельно. Один говорит — давайте посмотрим, где мы сейчас, второй — где мы в принципе хотим быть через пять лет. У нас же через пять лет — полная неизвестность.

— Чем такие тенденции опасны?

— Тем, что мы стоим на одном месте. Почему продолжают отставать и бизнес, и человек, и вся страна? Потому что мир вокруг постоянно меняется. Сейчас нет каких-то вечных экономических ценностей. Сейчас нельзя сказать, что земля будет значимой ценностью всегда. То, что в цене сегодня, рано или поздно быть в цене перестанет.

Когда в 90-е шла речь о продаже государственных активов, «Укртелеком» изъявила желание купить одна крупная немецкая компания. Но им тогда сказали: «Нет, не продадим. Такое предприятие всегда будет в цене». А через несколько лет появилась мобильная связь. Стоимость «Укртелекома» начала стремительно падать. Технологии победили недальновидность. То же самое — и с землёй. Мы думаем, что раз люди постоянно будут кушать, значит, и земля буде в цене. Это не так. Есть Израиль, которые умудряется выращивать сельхозпродукцию среди пустыни и экспортировать её. Украина сегодня входит в топ-тройку экспортёров зерновых. Первые — США, вторые — весь Евросоюз, а третья — Украина. Но в 21 веке исключительно аграрная страна успешной не бывает. Это могло быть сто лет назад, когда в мире не было смартфонов, пылесосов и самолётов.

— Вы также говорили о том, что многие украинские предприниматели находят для себя работающую модель и думают, что она будет успешной и через десять лет.

— Да, и это одна из ошибок. Сегодня ты делаешь что-то просто идеально, а завтра тебе скажут, что это прошлый век. Бизнес в современном мире — это постоянный поиск, постоянный рост над собой.

Надо признать, что украинские компании не являются известными в мире. Много кто сразу винит в этом государство. С этим спорить даже не буду, но если подумать, то все лучшие в мире вещи всё-таки создают конкретные люди. Автомобиль Tesla, Айфон, Макдональдс. За каждой великой идеей стоит не государство, а конкретный человек. Тот, кто придумывает нечто, меняющее жизнь всего социума. Чем больше пробовать создавать, чем шире открывать двери новому, тем больше шансов, что в Украине появятся компании, которые будут двигать вперед всю экономику страны.

— Но примеры, которые Вы привели iPhone, Теsla, всё-таки единичны.

— А их много и не надо. Южная Корея по уровню развития догоняет Германию. Там всего 5–7 больших фирм, которые продвигают экономику страны. За этим стоят конкретные люди. У нас бы их назвали олигархами. Но это не так. В чём разница между бизнесменом и олигархом? Олигархи не создали ничего нового. Все их заводы, как правило, существовали до них. Они поступают по принципу «украл и защитил». А когда мы говорим про Гейтса или Цукерберга, то имеем в виду инновации. Такие люди создали что-то «с нуля».

В Украине точно достаточно талантливых людей для того, чтобы жизнь вокруг стала лучше. И чем больше будет у украинского бизнеса решительности, тем больше он будут создавать и созидать. Брендов, предприятий, идей. Создание новых идей и вещей — намного более ценно, чем копание шахты, уголь из которой никак не можем продать. Тот, кто первым придумал выезжать на оригинально оформленной машинке в парк и продавать кофе тем, кто там гуляет, тоже инноватор.

— Что для украинского бизнеса в первую очередь должно сделать государство?

— Прежде всего, просто не мешать. Основатель компании Ikea ещё в юности ездил из села в город, чтобы купить там спички, а потом продать. Ему не мешали. И это вдохновило его предпринимательскую смелость. Он не начинал бизнес в страхе. В то время, как наши бизнесмены, которые начинали в девяностые, сейчас просто боятся за завтрашний день и хотят не то, что создавать новое, а просто сохранить то, что у них есть.

— Ликвидация проверок — как раз-то непопулярное решение. Люди останутся без работы.

— Верно. В какой-то момент придётся сказать людям, что они больше не работают. Вот недавно митинговали милиционеры, которые не прошли проверку в новую полицию. Классический пример. Люди всё ещё хотят, чтобы решали всё за них вместо того, чтобы самим переквалифицироваться. Попробуйте сказать женщине, которая в кассе на вокзале продаёт билеты, что её работа при современной интернетизации — прошлый век. «Благие намерения», а точнее популизм политиков о том, как они заботятся о рабочих местах, заводят нашу страну не туда.  Можно было бы сказать учителям, занимающимся репетиторством: «Не прячьтесь дома. Давайте платные уроки сделаем в школе. Кто из детей захочет — будет ходить. И вам дополнительный заработок, но легальный». Тогда дети автоматически станут тянуться к тем учителям, которые более профессионально владеют предметом. Будет появляться здоровая конкуренция. Но этого нет. Зато пока поддерживаем миф о бесплатном образовании.

Чтобы всех прокормить, выпускника ВУЗа должны сразу же по окончанию учёбы облепить высокими налогами — а мы ведь хотим, чтобы он здесь жил, а не воспользовался возможностью уехать?

— С милицией и судьями должно быть проще — к ним у людей колоссальное недоверие.

— Да, но уже давно назрела необходимость изменений, в которых поддержки общества точно не будет. Где чиновники встретят всеобщий гнев населения. Именно потому и поменять что-то не решаются. Хотя именно такие реформы являются ключевыми. Вот та же пенсионная реформа. У нас более 12 миллионов пенсионеров. Нет единой базы, где можно их проверить. Зато среди них есть и «мёртвые души», которые всё ещё получают пенсию. Плюс — три миллиона бюджетников, миллион сотрудников преимущественно убыточных государственных предприятий. Чтобы их всех прокормить, выпускника ВУЗа должны сразу же по окончанию учёбы облепить высокими налогами — а мы ведь хотим, чтобы он здесь жил, а не воспользовался возможностью уехать? Но система сейчас настолько недееспособная, что рассыпается на глазах.

Эту старую систему, как покосившийся забор, пытаются всеми способами поддержать. Сейчас видно, что полный её развал неизбежен, иначе просто невозможно.  При чём, думаю, лучше, чтобы она вот сейчас развалилась, и начались вынужденные реальные реформы. На них был шанс в первые полгода работы правительства. Трудно предсказать, как будут развиваться события дальше.

— А каков Ваш личный прогноз?

— Есть ощущение, что что-то должно произойти. Момент краха системы можно оттягивать и дальше, но ситуация всё равно не изменится. Это как пациент, которому всё время переносят операцию. Должны произойти какие-то изменения. Возможно, это разрушение, возможно, очищение. Спрогнозировать траекторию тайфуна невозможно. Но для меня это, скорее, позитив.

Катерина Гончарова

Интересное в разделах на сайте
Перлини української класики (збірник)
Леся Українка Іван Якович Франко Михайло Михайлович Коцюбинський Тарас Григорьевич Шевченко Василь Стефаник Микола Хвильовий Григорій Квітка-Основ’яненко Iван Нечуй-Левицький